You are viewing [info]yulamskaya's journal

yulamskaya
16 January 2012 @ 10:55 pm
Ольга Седакова
SELVA SELVAGGIA
Триптих из баллады, канцоны и баллады

I. ПРОВОДЫ

Памяти Михаила Хинского

Из тайных слез, из их копилки тайной
как будто шар нам вынули хрустальный –

и человек в одежде поминальной
несет последнюю свечу.
И с тварью мелкокрылой и печальной
душа слетается к лучу.

– Ты думаешь, на этом повороте
я весь – разорванная связь? –
я в руки взял
то, что внутри вы жжете,
и вот несу, от света хоронясь.

И я не воск высокий покаянья,
не четверговую свечу,
но малый свет усилья и вниманья
несу туда, где быть хочу.

Промой же взгляд, любовью воспаленный,
и ты увидишь то, что я:
водой прекраснейшей, до щиколоток влюбленной
полна лесная колея.

Гляди же: за последнюю свободу,
через последнюю листву,
по просеке, по потайному ходу,
раздвинутому веществу,
ведут меня. –
И, сколько сил хватило,
там этот свет еще горит,
и наших чувств темнеющую силу
он называет и благодарит.
 
 
yulamskaya
29 December 2011 @ 05:38 pm
СТИХИ ДЛЯ ЕЛЕНЫ

1.
стремянка за кухонной дверью
веревки сушеных грибов
недолго спать елочному зверью
приближение слышится скрипов

есть тяжелая на антресолях
коробка до поперечно-продольных
ран перевязанная да пыль в углах
где рулоны обоев зеленых

есть игрушек насесты-гнезда
в той коробке избушка кругла
а на крышу как синий воздух
снега белая шапка припухло легла

и в окне ее несгораемый золотой
свет орешек грызет на верхней
ветке белка бочоночное лото
ты найдешь в подарок заветный

но потом потом а пока буди
рыб и птиц картонного серебра
в серпантиновой пестрой сети
и бегущего лыжника шара

шар в котором вырезан внутрь
конус переливающийся достань
с усыхающей елки в одно из утр
упадет тонкостенной игрушки склянь

перед этим легкая осыпь игл
чуть коснется слуха потом потом
я тебе подарю то что мне дарил
в мандариновом свете дом

а пока стремянку расставь раскрой
антресолей дверцы и бельевую
на коробке развязывай мой
драгоценный веревку простую

2.
Прийти туда платановой тенистой улочкой,
песок слепяще бел, а если ступишь,
то обжигающ, ракушек кулечки
крошащиеся собирать на бусы,

в ларьке их крашеные продают приморском,
хочу мороженого, море оловянно
синеет, белая медуза мозгом
плывет или на берегу мерцает вяло,

кружок картежников: мурлычет первый,
второй, как веер, распускает карты,
у третьего на среднем пальце перстень
массивный, со “Спидолой” пятый,

и кромкой моря с осликом фотограф
идет, как если бы ходила радость,
ребенок с топчана бежит и, ослика потрогав,
смеется, ласковая безвозвратность,

потом он обернется на родителя,
во взгляде храбрости огонь победный,
но и смущение, в безделье длительный
день тянется, как водоросли в бредне,

потом вернуться в пахнущую солнцем
и краской пола комнату, и перед этим
увидеть новых дачников, морскою солью
у девочки плечо чуть серебристо светится.
январь 2005
Нью-Йорк
 
 
 
yulamskaya
06 December 2011 @ 12:48 pm
По вторникам над мостовой
Воздушный шар летал пустой.
Он тихо в воздухе парил;
В нем кто-то трубочку курил,
Смотрел на площади, сады,
Смотрел спокойно до среды,
А в среду, лампу потушив,
Он говорил: Ну город жив.
 
 
yulamskaya
26 November 2011 @ 10:52 am
тело в конце кальпы

Тело в конце кальпы такое же, как и в начале
свет и тьма из него изгнаны Светом
только сейчас внутри него буря и смех

А в начале скалы стояли, три огня пылали безвременно
океан напрасно пытался захватить быка и корову
тигр ревел и захлопывал пеликан свою ловушку для рыбы
 
 
yulamskaya
Степан Писахов

ПОРОСЕНОК ИЗ ПИРОГА УБЕЖАЛ



Тетка Тороцыга попа Сиволдая в гости ждала. И вот заторопилась, по избе
закрутилась, все дела зараз де-лат и никуды не поспеват!
Хватила поросенка, водой сполоснула да в пирог загнула. Поросенок
приник, глазки зажмурил, хвостиком не вертит. Торопыга второпях позабыла
поросенка выпотрошить.

А поп зван ись пирог с поросенком. Тетка Торопыга щуку живу на латку
положила, на шесток сунула. Взялась за пирог с поросенком, в печку посадила.
А под руку друго печенье, варенье сунулось. Торопыга пирог из печки
выхватила, в печку всяко друго понаставила. Пирог недопеченный, да щуку сыру
на стол швырнула. У пирога корки чуть-чуть прихватило, поросенок в пироге
рыло в тесто уткнул и жив отсиделся.
Торопыга яйца перепеченны по столу раскидала. Сама вьется, ног не
слышит, рук не видит, вся кипит! Поросенок из пирога рыло выставил и хрюкат
щуке: -- Щука, нам уходить надо, а то поп Сиволдай придет, нас с тобой
съест, не посмотрит, что мы не печены, не варены. -- Как уйдем-то?
-- За пирог, в коем я сижу, зубами уцепись, от стола хвостом отмахнись,
по печеным яйцам к двери прокатись, там ушат с водой стоит, в ушат и ладь
попасть.
Щука так и сделала. За пирог зубами уцепилась, хвостом отмахнулась, по
печеным яйцам прокатилась да к двери.
Пирог о порог шлепнулся, корки разошлись, поросенок коротенько визгнул,
из пирога выскочил да на улицу, да к речке и у куста притих.
А щука в ушат с водой угодила, на само дно легла и ждет.
Торопыга пусты корки пироговы в печку сунула -- допекла. Гости в избу.
Поп Сиволдай еще в застолье не успел сесть -- пирог в обе руки ухватил, тем
краем, из которого поросенок убежал, повернул ко рту и возгласил:
-- Во благовремении да с поросенком... -- и потянул в себя жар из
пирога.
Жаром поповско нутро обожгло. В нутре у попа заурчало, поп с перепугу
едва слово выдохнул: -- Кума, я поросенка проглотил! Слышь -- урчит.

Крутонулся Сиволдай из избы да к речке, упал у куста и вопит: --
Облейте меня холодной водой, у меня в животе
горячий поросенок!
Торопыга заместо того, чтобы воды из речки черпнуть, притащила ушат с
водой и чохнула на попа. Щука хвостом вильнула, в речку нырнула. Поросенок
это увидел, из-за куста выскочил и с визгом ускакал в сторону. Поп закричал:
-- Не ловите его, он съеден был! После екого угощенья поп не то что не сыт,
а даже отощал весь.
 
 
yulamskaya
05 June 2011 @ 01:08 pm
Елена Шварц


Как эта улица зовется — ты на дощечке прочитай,
А для меня ее названье — мой рай, потерянный мой рай.
Как этот город весь зовется — ты у прохожего узнай,
А для меня его названье — мой рай, потерянный мой рай.
И потому что он потерян — его сады цветут еще,
И сердце бьется, сердце рвется счастливым пойманным лещом.
Там крысы черные сновали в кустах над светлою рекой —
Они допущены, им можно, ничто не портит рай земной.
Ты излучал сиянье даже, заботливо мне говоря,
Что если пиво пьешь, то надо стакана подсолить края.
Какое это было время — пойду взгляну в календари,
Ты как халат, тебя одели, Бог над тобою и внутри.
Ты ломок, тонок, ты крошишься фарфоровою чашкой — в ней
Просвечивает Бог, наверно. Мне это все видней, видней.
Он скорлупу твою земную проклевывает на глазах,
Ты ходишь сгорбившись, еще бы — кто на твоих сидит плечах?
Ах, я взяла бы эту ношу, но я не внесена в реестр.
Пойдем же на проспект, посмотрим — как под дождем идет оркестр.
Как ливень теплый льется в зевы гремящих труб.
Играя вниз,
С «Славянкой» падает с обрыва
мой Парадиз
 
 
yulamskaya
17 May 2011 @ 11:10 pm
день рождения 2007 год:



Елена Шварц, Борис Констриктор:
 
 
yulamskaya
Елена Шварц
Желания
(цыганские стихи)

1
О, если б для табора малой обузой
Завернутой в шаль на телеге катить,
И самой грязной,самой толстопузой
И вороватой я б хотела быть.

На угли похожи косматые братья,
Вчера из темного огня.
Еще доатлантидиным заклятьям,
Грудную, бабка, выучи меня.

На младенческой шее монистом
Из медяшек гордо бряцать,
Петь с рождения тихо, с присвистом,
Чтобы темный народ потешать.

После праздника - как христиане
Принесли своим мертвым поесть –
Яйца, корочки, водку в стакане-
Мне не стыдно в ограду залезть.

На Солнце сквозь заветный злат-малинов
Платок смотреть, пока не отберут,
Где птицы пестрые пропахли нафталином,
Но все равно на Солнце гнезда вьют.

И, зовись я Земфирой иль Таней,
Чтобы мне никогда не взрослеть,
Я б старалась в вечернем тумане
От оспы лихой помереть.

Ну,поплачут родные, конечно,
У них дети пригоршнями –медь,
Только звякнет кольцом проржавевшим
Таборный старый медведь.

И вернусь я тогда, о глухая земля,
В печку Африки, в синь Гималаев.
О прощайте вы, долгие злые поля,
С вашим зимним придушенным лаем.

2
Чолк с прищелком,
Эй,ромале,
Свет с Луны катится
И в моем зрачке зеленом
Он дрожит и злится.
Чай –трава отравная,
Чай –трава китайская,
Сухарь-душу не размочит,
Душу нехмельную.
Слетай,сокол,слетай в лавку,
Купи зеленую.
Злато, серебро покинь,
Возьми зеленую.
Ах,какое радость-счастье
Разлито повсюду,
Оно жжется,оно льется
Даже на Иуду.
И не видеть смертный грех
Счастия и в горе,
А не видишь –чтоб прозреть
Выпей зелен-море.
Надо скуку утопить
И,тоску разбавя,
Друзей, недругов простить
Можно не лукавя.
Муха,муха зажужжала,
Где ж,осенняя, твой стыд?
Вот гитара заиграет
И тебя перезвенит.
Эх, да пой ты! Разве дело
Взглядывать в тетрадку!
На душе повеселело –
В ней зажгли лампадку.
Эй, с прищелком чолк, ромале,
Слетай,сокол, в лавку.

3
По Луне по мокрой – страх-
Дико хлещут ветки –
Будто баба в небесах
Парится на полке.
И зеленой ягодицей
В глазу хочет закружиться,
Золотом пятнает око –
Ах! Как стала бы я птица –
Улетела б я далеко.
Это будет уже слишком,
Весь ты взбаламучен,
Я ли –кошка, ты ли- мышка,
Ты меня примучил.
Я тебя не завлекала-
Что мне за корысть?
Мне бы жить себе тихонько,
Пить да ногти грызть.
Нет ногтей у меня острых,
Цвета окон на закате,
Чтоб вцепиться в чье-то сердце,
И надрезать – с меня хватит.
Я уже белее мела,
Чур-чура,чур,брысь,
Это черта злое дело,
Ты перекрестись.
Мне б разрыв- травой разжиться
И напиться чорна сока,
Ах,как стала бы я птица,
Улетела б я далеко.

4
Когда встретимся с тобой
В синей-синей бездне,
Занужу и запилю,
А потом к груди прижму,
Бо –мой ты болезный.
Там ты будешь мой сынок,
Разнесчастный,бедный,
Пыль я смою с твоих ног.
Гребенкою медной –
Расчешу тебя,разглажу,
Завию и припомажу.
Еще пбдут к нам светлые денечки,
Синий снег,легонький,мукомельный,
Расцветут в мороз на бревнах почки,
И не зря ношу я крест нательный.
Умереть – что почесать в затылке,
Светлое Оно –пускай случится,
Мой удел лежать письмом в бутылке,
Буквами лазурными лучиться.

5
Покормлю злаченых рыбок,
Ущипну гитару за бок,
А то день как жизнь проходит
В топанье усталом тапок.
Желтой розы третьедневной
Сладкосиний запах,
И ее измяло тленье
Свой грубой лапой.
Мне смотать бы жизни нить
К самому началу,
И уж снова раскрутить
Я б не разрешала.
Я свернулась бы,свилась
Снова в тот клубочек.
Я б обратно вродилась,
Закатилась в точку.
Ах, хотя б безумья жаром
Памяти сжечь свиток!
Ты подвой,подвой,гитара,
За меня вздохни ты.

6
Глаза намокли изнутри,
Наружу слезы просятся,
Душа до утренней зари
Изноется,износится.
Я холодна,душа пуста,
Карают так нелюбящих,
И тела шелковый кафтан
Переветшает в рубище.

7
Голубую свою ауру видела!
Только будто галошей в нее наступлено,
И грязцы дождевой подмешано-
Грешная,
Видно, тяжко себя я обидела,
И лазурь моя вся притуплена.
Чашу разбила венецианскую
И оковала душу цыганскую.
Пьянство и лень – с вами спать и обедать
Стала бы я –про лазурь кабы ведать?

8
Пусть как свежая кровь- бусы- алы вы,
А крест сияньем подобен ножу,
Крест серебряный,бусы коралловы –
Только вами я и дорожу.
Светом налитые звезды морозные,
Пусть вы сияньем подобны ножу,
Мука сладкое,счастие слезное –
Только вами я и дорожу.
1977
 
 
yulamskaya
14 March 2011 @ 09:24 am
Завтрак.

Налил в чашечку
Кофе,
Налил молока
В кофе,
В кофе с молоком сахар насыпал,
Чайной ложкой
Помешал немножко
И кофе с молоком
Выпил,
А потом
Закурил сигарету,
Молча курил
И при этом
Кольца пускал,
Пепел
В пепельницу стряхнул
И ни слова мне не сказал,
Даже не взглянул,
Встал,
Шляпу напялил,
Надел макинтош,
Потому что шел дождь,
И вышел под дождь,
Слова мне не сказав
Даже глаз на меня не подняв,
А я сижу,
Голову сжав руками,
И захлебываюсь слезами.

Перевод Л Цывьяна