jul3

Елена Шварц Цыганские стихи

Елена Шварц
Желания
(цыганские стихи)

1
О, если б для табора малой обузой
Завернутой в шаль на телеге катить,
И самой грязной,самой толстопузой
И вороватой я б хотела быть.

На угли похожи косматые братья,
Вчера из темного огня.
Еще доатлантидиным заклятьям,
Грудную, бабка, выучи меня.

На младенческой шее монистом
Из медяшек гордо бряцать,
Петь с рождения тихо, с присвистом,
Чтобы темный народ потешать.

После праздника - как христиане
Принесли своим мертвым поесть –
Яйца, корочки, водку в стакане-
Мне не стыдно в ограду залезть.

На Солнце сквозь заветный злат-малинов
Платок смотреть, пока не отберут,
Где птицы пестрые пропахли нафталином,
Но все равно на Солнце гнезда вьют.

И, зовись я Земфирой иль Таней,
Чтобы мне никогда не взрослеть,
Я б старалась в вечернем тумане
От оспы лихой помереть.

Ну,поплачут родные, конечно,
У них дети пригоршнями –медь,
Только звякнет кольцом проржавевшим
Таборный старый медведь.

И вернусь я тогда, о глухая земля,
В печку Африки, в синь Гималаев.
О прощайте вы, долгие злые поля,
С вашим зимним придушенным лаем.

2
Чолк с прищелком,
Эй,ромале,
Свет с Луны катится
И в моем зрачке зеленом
Он дрожит и злится.
Чай –трава отравная,
Чай –трава китайская,
Сухарь-душу не размочит,
Душу нехмельную.
Слетай,сокол,слетай в лавку,
Купи зеленую.
Злато, серебро покинь,
Возьми зеленую.
Ах,какое радость-счастье
Разлито повсюду,
Оно жжется,оно льется
Даже на Иуду.
И не видеть смертный грех
Счастия и в горе,
А не видишь –чтоб прозреть
Выпей зелен-море.
Надо скуку утопить
И,тоску разбавя,
Друзей, недругов простить
Можно не лукавя.
Муха,муха зажужжала,
Где ж,осенняя, твой стыд?
Вот гитара заиграет
И тебя перезвенит.
Эх, да пой ты! Разве дело
Взглядывать в тетрадку!
На душе повеселело –
В ней зажгли лампадку.
Эй, с прищелком чолк, ромале,
Слетай,сокол, в лавку.

3
По Луне по мокрой – страх-
Дико хлещут ветки –
Будто баба в небесах
Парится на полке.
И зеленой ягодицей
В глазу хочет закружиться,
Золотом пятнает око –
Ах! Как стала бы я птица –
Улетела б я далеко.
Это будет уже слишком,
Весь ты взбаламучен,
Я ли –кошка, ты ли- мышка,
Ты меня примучил.
Я тебя не завлекала-
Что мне за корысть?
Мне бы жить себе тихонько,
Пить да ногти грызть.
Нет ногтей у меня острых,
Цвета окон на закате,
Чтоб вцепиться в чье-то сердце,
И надрезать – с меня хватит.
Я уже белее мела,
Чур-чура,чур,брысь,
Это черта злое дело,
Ты перекрестись.
Мне б разрыв- травой разжиться
И напиться чорна сока,
Ах,как стала бы я птица,
Улетела б я далеко.

4
Когда встретимся с тобой
В синей-синей бездне,
Занужу и запилю,
А потом к груди прижму,
Бо –мой ты болезный.
Там ты будешь мой сынок,
Разнесчастный,бедный,
Пыль я смою с твоих ног.
Гребенкою медной –
Расчешу тебя,разглажу,
Завию и припомажу.
Еще пбдут к нам светлые денечки,
Синий снег,легонький,мукомельный,
Расцветут в мороз на бревнах почки,
И не зря ношу я крест нательный.
Умереть – что почесать в затылке,
Светлое Оно –пускай случится,
Мой удел лежать письмом в бутылке,
Буквами лазурными лучиться.

5
Покормлю злаченых рыбок,
Ущипну гитару за бок,
А то день как жизнь проходит
В топанье усталом тапок.
Желтой розы третьедневной
Сладкосиний запах,
И ее измяло тленье
Свой грубой лапой.
Мне смотать бы жизни нить
К самому началу,
И уж снова раскрутить
Я б не разрешала.
Я свернулась бы,свилась
Снова в тот клубочек.
Я б обратно вродилась,
Закатилась в точку.
Ах, хотя б безумья жаром
Памяти сжечь свиток!
Ты подвой,подвой,гитара,
За меня вздохни ты.

6
Глаза намокли изнутри,
Наружу слезы просятся,
Душа до утренней зари
Изноется,износится.
Я холодна,душа пуста,
Карают так нелюбящих,
И тела шелковый кафтан
Переветшает в рубище.

7
Голубую свою ауру видела!
Только будто галошей в нее наступлено,
И грязцы дождевой подмешано-
Грешная,
Видно, тяжко себя я обидела,
И лазурь моя вся притуплена.
Чашу разбила венецианскую
И оковала душу цыганскую.
Пьянство и лень – с вами спать и обедать
Стала бы я –про лазурь кабы ведать?

8
Пусть как свежая кровь- бусы- алы вы,
А крест сияньем подобен ножу,
Крест серебряный,бусы коралловы –
Только вами я и дорожу.
Светом налитые звезды морозные,
Пусть вы сияньем подобны ножу,
Мука сладкое,счастие слезное –
Только вами я и дорожу.
1977
jul3

Жак Превер

Завтрак.

Налил в чашечку
Кофе,
Налил молока
В кофе,
В кофе с молоком сахар насыпал,
Чайной ложкой
Помешал немножко
И кофе с молоком
Выпил,
А потом
Закурил сигарету,
Молча курил
И при этом
Кольца пускал,
Пепел
В пепельницу стряхнул
И ни слова мне не сказал,
Даже не взглянул,
Встал,
Шляпу напялил,
Надел макинтош,
Потому что шел дождь,
И вышел под дождь,
Слова мне не сказав
Даже глаз на меня не подняв,
А я сижу,
Голову сжав руками,
И захлебываюсь слезами.

Перевод Л Цывьяна
jul3

Жак Превер

Это вовсе не я пою,
а цветы, которые я собирал.
Это вовсе не я смеюсь,
а выпитый мною бокал.
Это плачу вовсе не я,
а любовь, которую я потерял.
jul3

Змея по имени Ан.

змея по имени Ан

1.Это была Змея. Она любила поесть. Она попросила приготовить ей завтрак. На завтрак ей дали мясо. А в подарок - маленькую баночку с крышкой-шапкой мухомора. Там лежала одна клубника. Эта клубника была очень большая. И поэтому она не могла съесть её. Змея пошла в магазин и попросила продать ей нож. Но продавец сказал, что змеям нельзя продавать ножи.Тогда змея укусила продавца. Продавец был хомяк. Через час он очнулся на том свете. Хомяк решил погулять. Пока он гулял, встретил ещё одну змею. И убежал от неё.
2. Жила была Анаконда.Она не хотела нюхать цветы. Но вдруг, один раз ей попался цветок, который очень сильно пах. Этот цветок рос у хомяка на голове. И хомяк сказал: Посмотри на мой цветок!Анаконда сказала, что цветок красного цвета, а она не любит этот цвет. И тогда хомяк ушёл. А к несчастью хомяка змея хотела есть...И змея выбрала стихию тьмы. А хомяк выбрал стихию света!
Аня Соловей 9 лет
Лиза Огорельцева 9 лет
jul3

ВАСИЛИЙ ФИЛИППОВ

* * *

Выхожу из храма в прообраз невидимого мира.
Стены храма – прообраз невидимого мира.
Зрачки погружены в череп.
Вхожу в ледяной город атеистов.
За спиной никого.
Дитя совершает первое причастие –
Ест волчью ягоду.
Мать кричит: "Выплюнь сейчас же".
А дома ждет быт. Хаос предметов.
Дух Святый, помилуй.
Кружка крепкого чая своей тяжестью
Обнаруживает мою зависимость от тела.
В храме каждая икона – ренессансная картина,
Когда Бог скрывался за горизонт с горами и городами в прозрачном воздухе
И оставалось искать его в красках.
Где Бог? Он не здесь и не здесь.
Но опустелый взгляд почему-то восходит к иконе,
К отличию православия от ислама.
Теперь я дома.
Но лучше, когда все полно света,
И вещи поют о своем ничтожестве.
"Помилуй мя, Господи", – молятся старухи.
А я молюсь о другом –
Терновому кусту, который через столетья обовьет чело Христа,
Облаку Моисея,
Чтобы мои зрачки не расширились, когда выйду на воздух,
При виде природы.
jul3

Нужна помощь.

Originally posted by p_i_f at Нужна помощь.
Ко мне обратилась мой стары друг [info]mamatoshi :

Я прошу помощи для нашего центра - «Дети Радуга», центра помощи детям аутистам, детям с эпилепсией, не говорящим детям.
Полгода как мы начали своё дело, 100 дней как существует центр. Мы видим, как наши дети расцветают и изменяются. Но мы можем не выдержать денежного прессинга. С октября, нам нужно платить за отопление, ещё нам нужно очень многое приобрести, что бы центр мог работать по всем возможным методикам.
Мне нужна любая помощь – поместите ссылку на пост
http://mamatoshi.livejournal.com/205532.html у себя в дневнике, если есть возможность, поддержите нас.
Я знаю, что все вместе, мы сможем что–то сделать, а самим нам не выстоять.
С уважением, искренне ваша –  (Абрамова Наталья)





jul3

Жак Превер

Для тебя, любимая



Я пошел на базар, где птиц продают,
И птиц я купил
Для тебя,
Любимая.
Я пошел на базар, где цветы продают,
И цветы я купил
Для тебя,
Любимая.
Я пошел на базар, где железный лом продают,
И цепи купил я,
Тяжелые цепи
Для тебя,
Любимая.
А потом я пошел на базар, где рабынь продают,
И тебя я искал,
Но тебя не нашел я,
Моя любимая.
jul3

Василий Филиппов

Девушка на ладони

Ты вся поместилась на ладони
Вместе с туфельками и уздечкой коня.

Ты шла по ладони.
Между опухших нецелованных губ
Сияло серебро зубов, мелочь.

Ты перепархивала мотыльком через лужи и линии судьбы,
Ты.

Ты взобралась на разбросанную поленницу волос,
Достигла монастыря-лба.

А потом ты стала спускаться
Пузырьком воздуха по моей вене.

Было больно так, что я был готов
Упасть перед тобой на колени,
Если бы ты проснулась.

Ты в фонари окунулась,
Выполоскала в них зубочистку-пальто.

Ты схватила меня за руку
И тряхнула так,
Что фаланги пальцев встали деревьями.

Ты обернулась ланью, а я обернулся павлином,
А потом мы стали людьми.

Но глаз лани остался в памяти,
В памяти осталась метаморфоза оленьей кожи.

Ты наступала туфельками на ножи
Моей руки,
Которая текла параллельно Неве.

Ты обернулась во сне,
Где фонарей ангельские рожи,
И соскользнул с ладони на траву твой башмачок,
Чтобы от мармелада дрожал язычок.

Ноги твои целовали меня в суставы пальцев,
В ветви ночных деревьев,
Которые шумят: "Поверь ее шагам, поверь им".

Ты удержалась на моей ладони чудом бабочки,
Которая собирает пыльцу с кожи-лепестка.

Твои губы и твоя рука,
Отделенные от меня кожей, –
Все принадлежит тебе.
А не принадлежит тебе
Походка, муравьи, озноб по спине.

И когда ты раскрываешь очи вовне,
Ты смотришь в глаза ночной тьме.

Ищешь на игральной карте моей ладони
Переулок, названье разлуки,
Розу, оброненную в мусорный ящик.

Голос твой настоящий
Настоян на розах учреждения,
В котором ты работаешь днем.
А ночью ты водоем.

Куда мы идем?
К картинам Фра Анджелико в дом.
Куда ты идешь по моей ладони,
Спутав кожу с гравием?

Ты касалась меня –
Так водоросли касаются течения.
И платье шуршало, и губы пели
Слова – полуприкрытые веки.

Ты наступила на Венерино кольцо,
Шарила рукой под моей кожей
В поисках выключателя.

Ты показалась в моих ногах птицей-тенью,
Отделилась от стены, воскресла.

Я пододвинул к огню свое кресло
И стал смотреть сквозь пальцы на твои ноги,
На дороги,
Которыми мы шли.

Ты поселилась в моей грудной клетке,
В горле,
До боли раздираемым чучелом канарейки –
Моим голосом.

Мы прошли облаком над Невой,
А потом ты ушла, чтобы быть одной,
Снять туфельки,
Разбинтовать китайские ножки,
Которые издавали в флейте моих рук
Режущий бритвой вену звук.

Ты ушла. Ты ушла. Ты ушла,
Словно сосна из поля зрения или зеркала.
Но осталась родинка на плече
И губы – сухие листья.
О чем они шептали, прижимаясь к ладони,
Впиваясь в яблоко в агонии?

Я в огне, в вагоне я.
Ты в окне, я на дне.
Держась за руки, мы не тонем.
jul3

Василий Филиппов

* * *

Читаю сладчайшие слова Григория Богослова
О плаче и о Троице.
Наше дело покоиться.
Плач плоти, побиение камнями-еретиками,
Все проплывает перед глазами.
Напасти от Велиара и всюду желание умереть,
Но смерть не приходит в дверь.
Я лежу на кровати и, вцепившись в плавник дельфина – одеяло,
Думаю о том, как, затворив зренье, странствовал по жизни старец,
Составленный из двух чуждых элементов – плоти и души,
Поднявший горе глаза в воздухе каппадокийском.
Какую тень бросают между собой прославление Слова и плач о себе.
В его жизни была одна пристань – храм Анастасии в Константинополе.
Там ангелы-воробьи клевали пищу из его рук
И с купола-сна доносился звук.
Ни с кем не связанный пастырь проходил по церкви,
Еретики закрывали двери и поджигали словами храм:
"Бейте его, бейте".
Труден путь к Богу.
Надо сосредоточиться на треугольнике, на глазе, на Троице,
Чтобы не сглазил Велиар,
Выступающий с улыбкой из-за колонн.
В храме горит одна лампада.
Лик Богоматери оплеван временем и поцелуями,
Играет в неводе-чреве рыба-ребенок.
Из чрева исходит свет,
Прижимает живот к сердцу.
Ребенок – родник в жизнь временную
С убийствами и смертью на пустырях городских окраин.
Пьют кровь из стекла прихожане.
Краска ребенка волнуется под устами.
Овал щеки Девы говорит о кротости плоти.
Где вы сейчас, знакомая девушка? – на работе
Или спите, устав от ежа-дня.
Из расширенного зрачка Девы льется лютней стена за иконой.
Проходит старушка, голосом-колокольчиком звеня:
"Храм закрывается".
Выхожу и вижу – улица сейчас обвалится
На меня.
А Богоматерь осталась в храме.
Знакомая девушка спит на диване.
Я один в городе-ванне
Среди голых машин.